Мы работаем при поддержке
08.12.2016. Четверг
В шестидесятые годы прошлого уже века в радиотехникуме преподавал интереснейший человек – Николай Дмитриевич Бытько. Была у него своя метода: он с первого дня приучал трудиться. Выражалось это в том, что за малейшее невыполнение его заданий ученик получал «неуд». Уже на втором занятии Бытько мог за незнание наизусть трех строчек закона Ломоносова влепить 18 «двоек». Поэтому к концу семестра даже у отличников набиралось с пяток-десяток неудовлетворительных оценок, а некоторые имели их до трех десятков.

Но на экзамене Николай Дмитриевич выставлял четверки и пятерки: он прекрасно знал, кто чего заслуживает, и был справедлив. Зато его урок, что без труда не вытащишь рыбку, оставался у пятнадцатилетних пацанов на всю оставшуюся жизнь.

А еще Бытько был отличный, с чувством юмора, рассказчик. Как-то он завел разговор о том, какое значение имеет имя города. И взял для примера нашу с вами, как теперь говорят, южную столицу.
– Садишься, например, в поезд где-нибудь в Ленинграде, – рассказывал он. – Все знакомиться начинают: тот из Москвы, другой еще откуда-то. А ты скажешь: «из Ростова» – все сразу глядь на верхние полки: чемоданчики еще тут? Так вот, о том, как отзывается имя города, я и хотел бы поведать...

«Случай этот произошел с моим товарищем Александром, который в семидесятые годы попал служить срочную под Ленинград. Попал в 25 лет по причине учебы в институте и в роте оказался старше многих офицеров. Его назначили заместителем командира взвода, присвоив звание сержанта.

Часть стояла на «точке» в лесу. Чтобы добраться до штаба, надо было ехать полчаса на автобусе, затем электричкой 60 километров до Питера, потом с другого вокзала опять электричкой... Понятно, что офицерам это все обрыдло, и командир старался при случае посылать в штаб Александра, чему тот был только рад: для солдата вырваться из части – счастье.

Как-то осенним, по-ленинградски смурным днем Александр повез в штаб четверых солдат: одному надо было показаться майору медицинской службы, у другого что-то там не заладилось с документами...

Возвращались после обеда. Рейс дневной, пассажиры в основном старушки, возвращающиеся с рынка к себе в деревни. Все сидели, только Александр с подчиненными стоял в конце «Пазика».

На выезде из города на переднюю площадку ввалился мордатый парень в пиджаке и клетчатой рубашке с распахнутым воротом. Он был изрядно «на взводе». На правой щеке, от глаза до скулы – плохо сшитый, шириной в палец, нежно-розовый шрам.

Автобус сразу притих: очевидно, пассажир местным был хорошо известен. А тот, не обращая ни на кого внимания, весь в каком-то неоконченном споре, громко что-то доказывал отсутствующему собеседнику. Но если у Гашека трактирщик в качестве связки употреблял слова «дерьмо» или «задница», то вошедший грохотал словечками покрепче. Тогда нравы были советскими: народ мата избегал. Возможно, потому, что денег не было, а совесть еще как-то держалась.

Тут надо отметить, что Александр по жизни был борец за справедливость. Нас пару раз даже чуть не прибили в очереди за пивом, когда он пытался навести там порядок. Не выдержал он и теперь, крикнув: «Эй, ты! Прекрати!»

Парень словно очнулся. Недоумевающим взглядом он окинул салон, и выражение его лица менялось на глазах: собеседника, которому он так рьяно вправлял мозги, не оказалось, лишь какой-то очкарик в форме вздумал голос подать.

Как пишут в романах, хмель ударил в голову, и парень рассвирепел.
– Кто – я?! Да я!.. Да меня все до Лодейного Поля знают! А ты кто такой? Откуда?

Если бы он остановился на предпоследнем вопросе, возможно, ситуация повернулась бы по-другому. Но спрашивать солдата, кто он такой, бессмыслица. Это понял и сам вопрошавший. Но его «откуда» перевело разговор в иную плоскость.

Автобус настороженно молчал. Солдаты, знавшие биографию своего сержанта, радостно хихикнули. У Александра самого стали губы расползаться в кривую улыбку – так неожиданно к месту оказался вопрос. И он ответил:
– Я – из Ростова.

Теперь засмеялся весь салон. Ну, засмеялся – это громко сказано: старушки тут же оборвали себя, и вышло, что автобус как бы хрюкнул.

Было видно, что смысл сказанного бьется в извилинах у парня: он остановившимся взором разглядывал что-то в неведомом далеке и более ни на что не реагировал.

Когда Александр поинтересовался, где парень будет выходить, тот его не услышал. Какая-то старушка услужливо подсказала: «В Елизаветино».

Это была следующая остановка после их городка, и Александр предложил: «Ладно, выйдешь с нами вместе».

Парень стоял истуканом. Народ перешептывался, поглядывая на него и на солдат. Наконец, автобус подкатил к остановке, двери открылись, и Александр повернулся к передней площадке:

– Ну, что, выходим?

И здесь случилось вот что...

Парень вдруг вцепился в никелированный поручень, обхватил его руками и ногами и, крепко зажмурив глаза, завопил, едва ли не причитая:
– Никуда я не пойду! Никуда я не пойду!

Зрелище было жалкое.

– Ладно, – примирительно сказал Александр, – ты только веди себя прилично. А то нам нетрудно: будем делать марш-бросок – навестим.

Он вышел вслед за солдатами. Автобус лязгнул дверьми и покатил сквозь широкую лесную просеку по светлым бетонным плитам. Александр шел за подчиненными к КПП и думал, что звание «Ростова-папы», конечно, слава давнишняя. И город давно уже не тот. Но, ты глянь, работает! Вот только не ясно, гордиться ли этим.


глухие, слабослышащие, глухота, клипы, видео, текст песни, субтитры, слова песни
Нравятся новости «Глухих.нет»? Отблагодари рублём!




   

Авторизация

Вы можете войти с помощью социальных сетей:

или пройти обычную процедуру авторизации: